РОЗДІЛИ
ПРО НАС
ІСТОРІЯ
НОВИНИ та ІНТЕРВ'Ю
ІНВЕСТИЦІЙНІ ПРОЕКТИ
ПЕРЕВЕЗЕННЯ ВАНТАЖІВ
ПОСЛУГИ
ЦІННІ ПАПЕРИ
ЗАКУПІВЛІ
МІСЦЯ ВІДПОЧИНКУ
ЕЛЕКТРОПОСТАЧАННЯ
АНТИКОРУПЦІЙНА ПРОГРАМА
Внутрішній ринок працi
РЕКЛАМА
ПОСИЛАННЯ
ПРЕЗЕНТАЦІЇ
ГАЗЕТА «Робітниче слово»
Інформація про газету
Зворотній зв`язок
Передплата «Робітниче слово»
РОЗКЛАД РУХУ
На вашу думку
Schedule
Мапа сайту
Працевлаштування
Запрошуємо
на роботу
Пошук вакансій
та реєстрація кандидатів
Звернення громадян
Отримання вiдповiдей на актуальнi питання



  • Перелік випусків » № 17 (13 травня 2011) 

  • ОЛЕГ КОМАРОВ

    В 1998 г. О. КОМАРОВ издал авторский сборник «Рассказы и воспоминания», состоящий из рассказов и воспоминаний об актерах театра им. Ивана Франко.

    В 2001 г. свет увидела вторая его книга «Театральні спогади. Оповідання», состоящая из разделов: «Театр Франка очима мого дитинства» (об актерах Театра им. Ивана Франко), «Светлые души театра» (об актёрах Театра им. Леси Украинки, с которыми актёр работал), и два последние раздела - рассказы. Эту книгу можно прочитать в читальном зале столичной библиотеки им. Вернадского.

    По этим воспоминаниям О. Комаров в сотрудничестве с режиссёром Г. Черняк создали цикл передач «Театральні силуети», а именно, об актерах: В. Халатове, В. Дуклере, Ю. Лаврове, В. Добровольском, К. Осмяловской, Г. Николенко, режиссере И. Молостовой, суфлере Я. Бликштейне и передачу, посвященную 80-летнему юбилею Театра им. Леси Украинки.

    Недавно заслуженный артист Украины Олег Комаров издал третью книгу мемуарных воспоминаний «Світлі душі театру». Ценность этой книги в том, что её герои, театральные деятели прошлых лет не исчезнут в небытие, а останутся в памяти будущих поколений.

    Предлагаем вашему вниманию один из понравившихся редакции театральных рассказов Олега Васильевича.


    «ПЕРЕИЗБРАНИЕ»

    КОЛОСОВ ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ НЕВАЖНО. Он всю ночь не спал и, взглянув утром в зеркало, заметил, что его обычно бледное лицо стало серым, а мешки под глазами набрякли. Теперь была его очередь заходить в кабинет директора, где уже весь художественный Совет был в сборе. Вышедшая перед ним из кабинета Анна Михайловна, актриса пенсионного возраста, с пунцовым лицом и с крепко сжатой в руке сумочкой, не сказав никому ни слова, стремительно направилась к выходу приемной.

    Директор, поприветствовав вошедшего в кабинет Колосова, предложил ему сесть. У стен просторного кабинета сидели члены художественного Совета. Затем директор торжественно, как обычно, зачитывал на собрании грамоты и благодарности, начал читать творческую характеристику Колосова. Характеристика эта все более и более тревожила Колосова. Получалось так, что он, как актер, вообще никаких положительных качеств не имеет, а его недостатки, и их было немало, выглядели весомо.

    Колосов заметил, что члены художественного Совета начали внимательно рассматривать стены кабинета, поглядывать в окно, присматриваться к выражению лица директора, и теперь он не мог встретить ни одного их взгляда.

    Директор, вероятно, уловив впечатление, которое произвела на всех характеристика, сказал:

    - Товарищ Колосов очень занят в репертуаре театра. Он часто перевыполняет кварта-льную норму, в результате чего приходится платить ему за переработки, и мы были вынуждены освободить его от некоторых спектаклей, потому что товарищ Колосов может вот так разорить нам весь театр, - пошутил он в заключение.

    «Какой все-таки хороший у нас директор», - подумал Колосов.

    Никто из сидящих в кабинете даже не улыбнулся.

    - Есть ли у вас какие-нибудь пожелания, товарищ Колосов? - продолжал директор, - может быть, вы не согласны с чем-то в характеристике?

    Колосов вдруг вспомнил радости, которые ему приносил театр. Аплодисменты после его сцен на гастролях в Москве, в первый и во второй приезды. Несколько статеек, посвященных ему в местных газетах. Да мало ли можно вспомнить! Нет, зритель любил его, он это чувствовал. Но вот с коллегами у него были отношения сложные. С большинством из них. И чего можно ожидать доброго, если они решают его судьбу?

    - Характеристика мне кажется объективной, - заговорил он каким-то чужим голосом. - Критические замечания справедливы. Во всяком случае есть над чем работать. И если мне будет предоставлена такая возможность, я постараюсь избавиться от недостатков, на которые мне указали.

    Краешком глаза он заметил ухмылки на лицах некоторых членов художественного Совета.

    - Спасибо, Вы свободны, - произнес директор.

    Колосов как бы сквозь опущенные ресницы присутствующих, которые смотрели почему-то в пол, вышел из кабинета. Идя по коридору, он думал, что, может быть, именно в эту минуту чья-то анонимная рука бросает против него черный шар. Бросает за ту неправильную жизнь, которую он вел. Он не искал нужных знакомых, а случайно найдя, не поддерживал с ними отношений. Не заводил «дружб» с ведущими актерами, не старался стать им нужным, необходимым. Не ходил в «единомышленниках» у режиссеров. Боже мой, как он жил?

    Зайдя в свободную грим-уборную, решил дождаться результатов переизбрания. Одного Колосов не мог себе представить - как он придет домой и скажет жене: «Ты знаешь, Надя, а я уже больше не работаю». Конечно, он будет бодриться по этому поводу: «Не пропадем, мол. Свет клином не сошелся на этом театре...» Но знал, что та атмосфера доверия, уважите-льности, искренности, которая существовала у него в семье, будет нарушена.

    И тут он вспомнил об отце. Так часто бывало, когда у него случались неприятности, несчастья, Колосов вспоминал о нем. Ему казалось, что будь отец с ним, ничего бы этого не случилось. В его памяти всегда возникала одна и та же картина, связанная с ним: он, двухлетний мальчик, сидит на плечах у отца, который идет по залитому солнцем, совершенно пустому перрону железнодорожного вокзала. Была ли это картина памяти или сна, или, может, воображение ее нарисовало - неважно. Важно, хоть это сохранилось у него. И было это за несколько месяцев до ухода отца на фронт. Потом уже, находясь на оккупированной территории, Колосов внимательно всматривался в лица наших пленных солдат. Может, среди них увидит отца? Немцы водили наших солдат на работу, и те оставляли на пеньках, скамейках пустые котелки с тем, чтобы по возвращению их забрать. Колосов всю жизнь никак не мог изгнать из памяти один неприятный случай. Он, тогда уже четырехлетний мальчик, берет из одного из них куриное яйцо, разбивает его и выпивает. После выпитого яйца осознает, что наделал. Он бросается домой найти что-нибудь и положить в этот пустой котелок. К его огромной радости нашлась большая луковица, но, заигравшись с детьми, он ее так и не положил нашему пленному солдату.

    Колосову вспоминались самые яркие солнечные дни его жизни, весны 1945 года. С раннего утра он с нетерпением ждет, когда на его улице появится военный с чемоданом в руке или с вещмешком, а увидев, молит Бога, чтобы он зашел в его парадное. Но все они идут мимо. А если и заходит военный в его дом (от чего сердце так стучит - готово выпрыгнуть), то подымается этажом выше или к соседям по площадке.

    Потом пошли инвалиды. На костылях или с палочкой. Без одной руки или без двух. Боже мой, чего бы он только ни отдал, чтобы кто-нибудь хоть из них зашел в парадное, поднялся на второй этаж и постучал в его дверь.

    Наконец, уже через год после окончания войны, зашел к ним мужчина в штатском, с огромным шрамом через всю голову. Оказалось, это довоенный знакомый матери, буфетчик дядя Петя, который был с отцом в плену.

    - «Нас гнали на запад, - рассказывал он матери, - пыль столбом, на дороге огромная колонна пленных. Кто падал от усталости, того тут же пристреливали. Утром немцы заставляли нас пробежать несколько сот метров. А мы ослабли от голода. Колонна бежит, все молчат, только топот ног да выстрелы слышны. Выстрел - значит, кто-то из наших упал. Пристреливали, гады. И тут слышу, ваш Леня мне говорит: «Не могу больше, Петя, сейчас упаду». А ну держись за мое плечо! - говорю ему я, сам правой рукой обхватил его чуть пониже подмышки, так, в обнимку и добежали. Решили нам немцы устроить обед. Проходили как раз бураковое поле. Пальцами на бураки тычут, ртом показывают - ешьте, мол, ешьте! Я говорю Лене: «Ты сок из бурака соси, а его пока не ешь. Потом небольшой кусок прожуй хорошенько и проглоти». Так мы и сделали. Как накинулись наши голодные хлопцы на бураки - остановиться не могут. Тут же многие падают и умирают. А немцы рады, хохочут: «Давайте, давайте, русские свиньи». В ладони, как в театре, хлопают - молодцы, мол, молодцы! Многих мы оставили на том поле. К вечеру того же дня кто-то из нашей колонны то ли решил бежать, то ли сил уже не осталось терпеть - придушил немецкого конвоира. Немцы сразу же это обнаружили и набросились на колонну. Прикладами головы разбивают, а упавшего или добивают, или расстреливают, а кто разбегается из колонны, того автоматной очередью достают. Последнее, что помню, - верзила на вашего Леню замахнулся прикладом, а тот успел вперед руки выставить. Потом меня сзади что-то обожгло, голова как надвое раскололась. Что же случилось с Леней, так и не увидел. Очнулся в хате. Крестьяне из соседнего села, как увидели, сколько немец народу погубил, - хоронить собрались. Тут мой стон и услыхали, к себе забрали, выходили. Крестьяне рассказывали - всю колонну и похоронили. Я один недобитый остался».

    После этого рассказа, Колосов уже не пытался встречать военных, один из которых мог бы зайти в парадное и постучать в его дверь. Старые, карманные часы с облупившимся циферблатом без стрелок и несколько пристегивающихся воротничков, такие тогда носили, вот что осталось у него от отца. Да еще чеховский рассказ. Мать говорила, что этот рассказ отец читал с эстрады. Колосов выучил его и прочитал на школьном вечере. Успех был огромный. Как у него это получилось, он понять не мог. Никто ему ничего не объяснял, не показывал, ничему не обучал. Все это было в нем, как продолжение какой-то давно проделанной серьезной работы. Этот отцовский рассказ был началом новой жизни, которая привела его в театр. Жизни, приносившей ему радости и, может быть, больше горестей, но которую он все равно любил и не хотел бы променять ни на какую другую.

    Наконец, Колосов услышал звуки шагов по коридору. Это были весомые, неторопливые шаги. Шли люди, уже решившие его судьбу. Они спокойными голосами обменивались фразами, кто-то шутил, другие смеялись. Жизнь продолжалась, как будто ничего не произошло. И он, желая продлить хоть несколько мгновений этой любимой им и такой привычной жизни, подождал, когда утихнут их последние шаги.

    Очутившись в коридоре, Колосов увидел, что прямо на него идет, очевидно, последний, задержавшийся в кабинете директора, член художественного Совета. Он подошел к Колосову, взял его за руку, внимательно посмотрел в глаза и сказал: «Ну, чего ты? Тебя переизбрали».

    Контактна інформація
    Україна, 01601, м. Київ, вул.Лисенка, 6
    Приймальня директора регіональної філії: 0(44)-4654410 факс 0(44)-4654107
    Прес-служба тел.: 0(44)-4069708 факс: 0(44)-4069175 email: pres@sw.uz.gov.ua
    Розклад руху поїздів (цілодобово): 0-900-90-80-05 (послуги платні), 0(44) 309-70-05